Друзья прислали мне ссылку (о премии. — Прим. ред.) — они часто пересылают мне то, что касается моего отца. Когда я что-то читаю о нём, у меня трясутся руки, может подняться температура. По сути, я боялась его всю жизнь и, находясь рядом с ним, всегда чувствовала жуткое напряжение. Он всех подчинял, общался очень грубо, не выносил иного мнения.

В моём детстве, лет до двенадцати, наши отношения были более-менее нормальными — я не помню какой-то очень сильной агрессии. Но когда мне исполнилось одиннадцать лет, он связался с сектой Виктора Столбуна, увлёкся его идеями (Виктор Столбун в семидесятых годах основал в СССР закрытую тоталитарную коммуну. Сторонников он привлекал целыми семьями, обещая излечение от разных болезней и состояний — например, от алкогольной зависимости и шизофрении. Медицинского образования у Столбуна не было (он был отчислен из медицинского института), позднее он окончил факультет русского языка и литературы в педагогическом институте, получил специализацию по нейропсихологии в лаборатории и практиковался в психиатрических больницах. По воспоминаниям свидетелей, в коммуне было много насилия — например, там избивали детей в наказание. В отношении Столбуна неоднократно возбуждали уголовные дела, но затем закрывали их за отсутствием состава преступления. Кроме Эдуарда Успенского, среди его влиятельных сторонников были, например, генерал-майор авиации Александр Цалко, режиссёр Ролан Быков, композитор Владимир Шаинский. — Прим. ред.). С этого возраста открытых отношений у нас уже не было, он начал подавлять меня — физически, морально, эмоционально.

Отец пошёл в секту и сам, правда, он надеялся, что ругать и перевоспитывать в ней будут только мою маму и меня. С людьми, которые ходили к Столбуну, проводили беседы — на них сидело примерно сто человек. Когда Столбун во время одной такой беседы начал при всех рассуждать о моём отце, папочка встал, хлопнул дверью и ушёл. А мы продолжали ездить на встречи.

Столбун переспал со всеми женщинами, которые там были. Эти женщины боролись за близость к нему. Кто-то родил одного ребёнка, кто-то по пять-шесть детей

Отец со временем стал снова общаться со Столбуном, но уже в другом качестве. У него стали появляться деньги, он был уже независим от Столбуна, и тот стал относиться к нему по-другому. Отец выступал уже скорее как спонсор. Он рекомендовал секту всем своим знакомым, советовал привести туда детей и оставить там на воспитание.

Детали того, что происходило у Столбуна, описаны в книжке «Секта в доме моей бабушки» — я пробыла там три года, а её автор — семь лет (автор книги Анна Сандермоен, помимо прочего, обвинила своего отчима, политолога Марка Урнова в том, что он был причастен к отправке девушки в коммуну. Анна рассказала свою историю во время летней избирательной кампании в Мосгордуму, куда баллотировалась проректор ВШЭ Валерия Касамара, в отношениях с которой много лет состоит Урнов. — Прим. ред.). Это документальная книга, где рассказывается о Столбуне, — там очень много ужасных вещей. Наверное, чтобы говорить о моём отце, надо знать, кто такой Столбун.

В секте били детей. Мы работали в полях, всё время ходили в походы — сто детей на попутных машинах. Когда была остановка, всех собирали на беседы, они могли длиться по два-три часа. Начинали разбирать кого-то при всех, кого-то били. Это сейчас кажется диким, но всё это было.

Есть «воспитанники», которые считают, что всё было хорошо, потому что их это спасло от каких-то преступлений: там были ребята, которые стояли на учёте в комнате милиции. Но было и много детей, которые жили во вполне благополучных условиях, и непонятно, как туда попали, — и им тоже доставалось. Это очень тяжёлые вещи, об этом очень больно говорить — но когда-то же нужно.

Уже оказавшись на свободе, я очень боялась, что меня туда опять вовлекут, сторонилась людей, не хотела ни с кем общаться, ничего не хотела об этом знать. В 2007 году, когда появились соцсети, мне написали девочки, которые уже оттуда ушли, и пригласили встретиться. Я начала с ними общаться — и вдруг узнала, что Столбун переспал со всеми женщинами, которые там были. Эти женщины боролись за близость к нему. Кто-то родил одного ребёнка, кто-то по пять-шесть детей. Одна женщина, которая была самой «нелюбимой женой», родила семь детей — её травили всем коллективом. Она очень рано умерла.





Source link

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *