Я знала, что у меня высокий уровень тестостерона, поэтому свою особенность я себе объяснила поликистозом яичников. Наверное, думала я, мне удалят какую-то часть яичников. Но мне никогда и в голову не приходило, что от меня могут что-то скрывать, мы же привыкли доверять врачам и близким. Когда в больнице соседки по палате спрашивали, как я тут оказалась и что со мной будут делать, я даже не знала, что им ответить. Мне приходилось врать: я говорила, что «как всем» удаляют кисту. В итоге мне якобы сделали овариэктомию (операция по удалению яичников. — Прим. ред.). Помню, что у меня на руке было очень много фенечек, которые я сама сплела. Перед операцией, о которой меня даже не предупредили заранее, медсёстры не могли их развязать, поэтому просто разрезали. Было очень грустно.

После операции я вернулась во Львов. Тогда я пропустила примерно месяц школьных занятий, и это очень типично для интерсекс-людей, они всё время ходят по врачам. Подруги и одноклассники спрашивали про операцию, но я не знала, что им рассказать: я сама толком ничего не знала. Я не видела своих медицинских бумаг, заключений. Было несколько случаев, когда я приходила к врачу, а гинеколог ругал меня за то, что я не принесла старые медицинские бумаги, чтобы он мог с ними ознакомиться и оценить моё состояние. Однажды врач попросил рассказать меня обо всех перенесённых болезнях и операциях, и я рассказала только об аппендиците. Я попросту не знала, как описать вторую операцию.

Потом я как-то увидела серию «Доктора Хауса», в которой у девушки-модели в животе нашли яички. Тогда я даже не обратила внимания, что у неё также нашли XY-хромосомы. В шестнадцать лет я как-то случайно обмолвилась об этом отцу, после чего он сказал: «Ну, у тебя что-то похожее и было». Я была в шоке, и когда дальше что-то спрашивала, он отмахивался. В другой раз я случайно сказала про удаление гонад, на что он ответил: «Так тебе там всё и удалили». Это было открытием, потому что я думала, что мне удалили только часть яичников.

Помню, как в десятом или одиннадцатом классе собрали всех девочек и показали фильм о женском половом созревании «Когда девочка взрослеет». Это был один из самых травматичных моментов в моей жизни: я была вынуждена смотреть фильм, который совсем не совпадал с моим опытом. Это было очень тяжело, я сидела в центре этого класса и думала, что все на меня смотрят. Мне очень хотелось, чтобы с экрана прозвучало хотя бы одно слово, которое объяснило бы, что происходит со мной.

В детстве мне казалось, что если ты выглядишь очень женственно, то ты либо очень глупая, либо люди будут так думать. Но после операции по удалению аппендицита я полюбила носить платья и юбки, потому что они не давили на шрам. Когда я стала понимать, что развиваюсь не так, как другие девушки, мне захотелось это компенсировать — и я начала всегда выглядеть очень «женственно». Макияж, причёски, всё такое.

Мне невероятно повезло, что меня никогда не травили, я очень всем благодарна. Я сама была себе главным врагом, накручивала себя и переживала — если бы кто-то извне меня травил, я бы, наверное, это уже не пережила. У меня был сильный комплекс, я ощущала себя бесполым уродом. Я всегда любила фильмы ужасов, и в тот момент я ассоциировала себя с монстрами. В те годы у меня развилась дереализация: я перестала верить, что моя жизнь настоящая. Этот защитный механизм помогал мне справиться, но, к сожалению, дереализация есть у меня до сих пор. Сейчас я над ней работаю с психотерапевтом.





Source link

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *