Александра савина

О том, что не всё и не всегда в жизни складывается честно, мы слышим с детства. Мы знаем, что мир полон несправедливости: в нём есть неравенство и насилие, и столкнуться с ними может любой человек. Годы упорной работы не всегда приводят к заслуженной награде: все мы слышали, например, что Ван Гог при жизни продал всего одну работу. И точно так же удачи случаются не только с теми, кто много работает на износ — встречаются и ситуации, когда человек просто оказался «в нужном месте в нужное время».

Идея, что не всё происходящее с нами справедливо, кажется очевидной и понятной, но, как бы парадоксально это ни звучало, в глубине души все мы (или почти все) верим, что мир справедлив, или, по крайней мере, пытаемся найти этому подтверждение. Для этого феномена даже придумали отдельное название — вера в справедливый мир, или гипотеза справедливого мира. Суть её предельно проста — это представление, что за плохие поступки следует наказание, а за хорошие — награда. Наука считает, что мы готовы бороться с несправедливостью, а когда не получается, то пытаемся найти происходящему объяснение, то есть подтвердить, что в мире всё устроено честно.

Гипотезу справедливого мира выдвинул американский психолог Мелвин Лернер, занимавшийся исследованиями в области социальной психологии — она изучает социальные установки, нормы и поведение людей, когда те становятся частью группы. Говоря о вере в справедливый мир, первым делом принято вспоминать классический эксперимент Лернера 1966 года. В рамках исследования участницам (в эксперименте были заняты только женщины) показывали трансляцию с женщиной, которая решала задачи на запоминание: за неверный ответ её било электрическим током, естественно, не по-настоящему. Ученый исследовал разные варианты развития ситуации. Одной группе участниц дали возможность избавить женщину от страданий и перевести её на другую модель занятий, где вместо болезненных наказаний её бы поощряли. Большинство решило воспользоваться этой возможностью. Когда их спросили, что они думают о женщине, они сказали, что она не заслуживает наказаний и страдания, поэтому они решили ей помочь.

Когда речь заходит о пострадавших от сексуального насилия, общество нередко ищет рациональные объяснения, почему насилие в принципе произошло

Второй группе участниц возможности спасти женщину не давали и объявляли о разных вариантах того, что с ней может произойти. Части говорили, что ей заплатят за участие в эксперименте, другой части — что она не получит никакой компенсации. Несмотря на то что все участницы исследования смотрели одну и ту же запись, их реакции и то, как они воспринимали происходящее, были разными. В ситуации, когда женщина не должна была получить деньги в качестве компенсации за наказание током, она нравилась участницам исследования меньше, чем когда компенсация была. Более того, самому наказанию пытались найти иное объяснение: участницы исследования считали, что она сама навлекла на себя наказание невнимательностью или недостатком способностей. Страдание женщины считали доказательством её вины. «Вид невиновного человека, страдающего и не имеющего возможности получить компенсацию или вознаграждение за свои страдания, побуждал людей обесценивать привлекательность жертвы, чтобы найти более логичную связь между чертами её характера и тем, что с ней происходило», — отметил Лернер.

Это самое знаменитое, но далеко не единственное исследование, посвящённое феномену. Веру в справедливый мир изучали десятилетиями, и направление мысли постепенно меняется: учёные смотрят и на негативные последствия такого рода мышления, и на то, что дает нам вера в справедливый мир.

У феномена веры в справедливый мир есть вполне понятная логика: мы действуем и ожидаем, что у наших действий будут последствия. В конце концов, не всё в мире настолько хаотично, и нередко у нас получается влиять на то, что с нами происходит: найти новую работу, которая будет приносить больше удовольствия, или позаботиться о сбережениях к пенсии. Конечно, планы могут рухнуть в самый неожиданный момент, но говорить, что наша жизнь — сплошной хаос, тоже преувеличение. Иначе ни в каких действиях попросту не было бы смысла: зачем прикладывать усилия, если они совершенно точно не приведут ни к какому результату? Мы выбираем действовать ровно по той причине, что знаем, что можем повлиять на свою жизнь, пусть и не контролируем этот процесс полностью. Вера в справедливый мир напрямую связана с этим процессом: ощущение, что у всего, что с нами происходит, есть четкая причина и объяснение, помогает нам справиться с хаосом, который нас окружает, помогает ставить цели и добиваться их.

Проблема в том, что представление о справедливом мире может заходить дальше, и тогда мы начинаем искать логичные объяснения тому, что в принципе происходит вокруг нас. Самый яркий пример — виктимблейминг. Когда речь заходит о пострадавших от сексуального насилия, общество нередко ищет рациональные объяснения, почему насилие в принципе произошло. В таких ситуациях нередко принято подробно анализировать действия пострадавших: во что они были одеты, в каком они были состоянии (например, употребляли ли алкоголь), не совершали ли они каких-то действий, которые якобы должны были поставить их под удар, например, возвращались домой поздно в одиночестве, сели на переднее сиденье в такси, не пытались сопротивляться и кричать. Всё это перекладывает ответственность с насильника на пострадавшую, а ведь ни одежда, ни алкогольное опьянение не являются оправданием насилию, но в сознании многих как будто дают произошедшему простое и понятное объяснение. Кроме того, это может давать ощущение безопасности (естественно, ложное): если мы знаем, что пострадавшие сделали «не так», мы как будто бы можем сами избежать угрозы.

Установка справедливого мира «это плохой человек, поэтому с ним происходят плохие вещи» пугает не так, как мысль, что что-то плохое может произойти с любым человеком

Касается это не только насилия, но и, например, разных видов дискриминации. Фраза «но ведь стереотип возник не на пустом месте» — тоже пример веры в справедливый мир. В этой логике не человек сталкивается с предубеждениями, а предубеждения якобы возникают на основе неоспоримых фактов, даже если реальность устроена намного сложнее. Такие мысли нередко возникали, например, при обсуждении протестов афроамериканского населения в США. Для афроамериканцев риск стать жертвой убийства при полицейском задержании и полицейской жестокости в целом выше, чем для других групп населения, но многие объясняют это не расизмом, пронизывающим систему, а тем, что афроамериканцы якобы более склонны совершать преступления. Также пристально рассматривали и личность Джорджа Флойда, со смерти которого начались протесты — многие вспоминали его прошлый судебный срок. Установка справедливого мира «это плохой человек, поэтому с ним происходят плохие вещи» пугает не так, как мысль, что что-то плохое может произойти с любым человеком вне зависимости от того, хорошо он поступает или плохо. Существует даже исследование, громко утверждающее, что напоминания о Холокосте и его последствиях приводили к усилению антисемитских настроений у его участниках, поскольку напоминания о чужих страданиях и травме, которым нельзя найти логического объяснения, заставляют нас сомневаться в фундаментальной справедливости того, как устроен мир, и эта мысль многим очень некомфортна.

Существуют и данные, что те, кто верят в справедливый мир, меньше поддерживают программы, связанные с позитивной дискриминацией и направленные на поддержку угнетаемых групп. Это касается не только людей с открыто ксенофобными и сексистскими взглядами — достаточно верить, что у всего происходящего есть логичное объяснение. Получается, что стать жертвой такого образа мысли может, в принципе, кто угодно: достаточно отмахнуться от попытки разобраться в сложной ситуации в пользу инстинктивного желания найти во всём логику и порядок.

ФОТОГРАФИИ: NeoLeo — stock.adobe.com (1, 2, 3)





Source link

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *