Как рассказывают родители, книга была моей любимой игрушкой. Я ещё не умела говорить, но уже брала их в руки, открывала и имитировала чтение. Это восхищало мою прабабушку, и она хвасталась этим перед соседом. Часто папа читал нам с братом перед сном, но больше всего я любила слушать, как он рассказывает сказку про Царевну-лягушку. Я могла приходить к нему каждый вечер на протяжении недели с просьбой рассказать эту сказку. Моя дочь сейчас делает то же самое, так что родительская карма настигла и меня.

Лет в десять у меня было две любимых книги: «Про Веру и Анфису» и «Храбрый портной». Обе я перечитывала огромное количество раз. В первой мне нравились иллюстрации, смешные истории про девочку и обезьянку и удобный шрифт. Вторая была поп-ап-книгой, и, конечно же, в 90-е это была книга-фаворит. Она обладала потрясающим эффектом объёмных картинок: замки, великаны, которые поднимались со страниц книги.

Нашу семью, так же, как и многие другие семьи, в 90-е годы коснулся кризис, когда не было еды и новой одежды. Но книги у нас в доме регулярно появлялись — я даже не знаю откуда. У нас была семейная традиция — в выходной день мы выезжали в центр города на площадку, где было несколько книжных магазинов (один из них — букинистический), мы ходили и глазели на них, что-то покупали, но немного и нечасто.

Подростковый возраст для меня был ознаменован Паоло Коэльо. Это было начало двухтысячных, когда в городе снова появились книги, и тогда я долго ходила вокруг «Алхимика» — мне подарила его мамина подруга. Я прочитала его запоем в ту же ночь и стала собирать книги автора. Через несколько лет я узнала, что читать Коэльо не классно, но он был в моей жизни, заходил мне-подростку, и сейчас мне нисколько не стыдно говорить об этом.

Из школьной программы я любила Достоевского: рыдала и спорила с героями, очень злилась, когда читала «Преступление и наказание». Его «Униженных и оскорблённых» я взяла с собой на практику в колхоз — это была моя первая трудовая практика при поступлении в университет. Ещё я очень уважала Лермонтова и даже цитировала его стихи в своём подростковом дневнике. Я всегда любила психологические романы, документальную и военную прозу. Мне важны люди, их внутренний мир и отношения друг с другом — чтобы ком в горле и рыдать.

Я росла, и отношения с книгами менялись, но я не могу сказать, что всё время проводила с книгой. Нет, я больше гуляла на улице, гоняла на велосипеде, лазала по крышам гаража, стройкам и оврагам. Но книги я любила, они меня завораживали. Долгое время я была настроена на классику и не знала, как подступиться к современной литературе. О каких-то бестселлерах узнавала из журналов для девочек. В годы учёбы в университете как раз открылось два книжных магазина, которые были недалеко от вуза, я ходила туда, когда отменяли пару, — мы любили просто глазеть. Так я купила Камю и Кафку, которые в то время откликались у меня. Так однажды я открыла для себя Милана Кундеру. Я до сих пор люблю бумажные книги, покупаю их в магазине и храню дома на книжных полках. Переезжать с таким грузом, конечно, очень тяжело, но очень приятно смотреть на библиотеку, когда сидишь дома в кресле.

Недохваленные и перехваленные книги? Не люблю размышлять об этом. Это всегда дело вкуса. Все мы разные, с разным опытом и мировоззрением, и что нравится нам, может не нравиться другим — и это нормально. Спорить с кем-то, что вот этот человек перехвален, а этот недооценён — тоже вкусовщина. Разве личность формируется благодаря какому-то автору? Одному, вот серьёзно? Всё, что мы читаем, смотрим, с кем общаемся, где бываем, что делаем, когда ошибаемся или что-то делаем успешно — всё это в совокупности и будет влиять на нашу личность. Книга для меня всегда была историей, в которую я проваливалась, — как посмотреть кино, только у себя в голове. Наверное, более чуткое отношение к людям во мне воспитано в том числе и благодаря книгам, которые я читала.

Все мы меняемся. И с этими изменениями приходят новые авторы, новые интересы, новое мировоззрение. В подростковом возрасте я привязывалась к одному автору. Скажем, Достоевский — любить его книги круто. Но в то же время у него есть очень скучные для меня тексты, потому что авторы — тоже люди, которые также меняются. Или ранние стихотворения Лермонтова показались ужасными, было как-то неловко их читать. Если мне нравится у автора что-то одно, это не значит, что мне будет нравиться всё, что он когда-либо сделал или сделает. Мучать себя чем-то я не считаю нужным. Не нравится, не заходит — не читай. Попробуй прочитать позже или вообще никогда. Это нормально.





Source link

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *