Школа, где мы находимся, — начальная ступень долгого буддийского образования: здесь проводят 4–5 лет, потом монахи переходят в другие школы и заканчивают учиться, когда им уже за тридцать. Расписание плотное: в будни дети заняты почти весь день, с шести утра до восьми вечера, и только после ужина есть время, чтобы немного поиграть до отбоя. В монастырях в первую очередь учат языки: как минимум тибетский, чтобы читать священные тексты, и язык страны, где они находятся, — здесь это непали. Его преподают — точнее, преподавали до локдауна — местные студентки. Ещё тут работали местные учительницы английского — сейчас, конечно, они не могут приезжать, и очень удачно, что занятия подхватили мы с Феде. В самом начале карантина я застукала кхенпо за попыткой провести занятие по английскому самостоятельно, и это было очень смешно: сам кхенпо почти не знает язык, поэтому он вызвал к доске ученика и попросил его читать вслух первую страницу учебника. В итоге мальчик зачитывал содержание — «Day one, Reading, Writing» — с жуткими ошибками, а остальные повторяли. После этого я договорилась, что Феде будет вести утренние уроки, а я — те, что после обеда.

Кроме английского, дети осваивают музыкальные инструменты, на которых играют во время пудж (в переводе на христианские понятия пуджи — это общие молитвы), читают и заучивают священные тексты. Никаких мирских предметов вроде математики и географии тут нет. Это создаёт неожиданные трудности: например, в текстах из учебников по английскому постоянно появляются названия каких-нибудь мест — а ученики вообще не в курсе, что такое Лондон или Нидерланды. Когда я была в моём первом монастыре, я купила карту мира и показывала: «Я из России, вот Россия, она большая, а вот Индия, а вот где Лондон». Там мы в итоге организовали и класс математики — его тоже вёл волонтёр, Мориц, парень из Германии. Самые продвинутые ученики 10–12 лет даже научились умножать и делить.

С особенностями буддийского образования я близко познакомилась, когда готовила к экзамену IELTS моего друга и коллегу по первому монастырю, бутанца Пему. Он знает шесть языков, но в обычных мирских темах, на которых базируются задания IELTS, у него гигантские пробелы. Так что мне пришлось не только преподавать английский, но и объяснять ему, что такое пропорции и глобальное потепление.

Волонтёры в монастырях организуют для детей много полезных штук, не только уроки. Например, в Индии мы собрали деньги на новые учебники английского, а ещё организовали медицинский осмотр — пригласили врачей из городской клиники и привезли их в монастырь. Выяснилось, что у детей всё очень плохо с зубами — так что мы потом каждые выходные развлекались тем, что возили детей (и взрослых монахов тоже) к стоматологу. В монастыре обычно нет врача — максимум монах, которого назначили ответственным за аптечку. Так что мы по вечерам открывали самодельный медицинский кабинет, наклеивали пластыри, полоскали горло, мазали детские кожные болячки и бородавки.





Source link

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *