О том, что со мной что-то не так, я впервые задумалась вечером 22 апреля. Ощущения были такие, будто меня переехал танк или я оттрубила два часа с Джиллиан Майклз, хотя я всего лишь ходила из комнаты в кухню и работала за ноутбуком. Подумала, что у меня температура. Измерила — 36,6 градуса. Следующие два дня чувствовала себя так же: всё валилось из рук, делать ничего не хотелось. Я списывала на прокрастинацию и погоду.

Потом температура впервые поднялась — 37,2 градуса. Начался насморк. Муж предположил, что это ОРВИ: ну, весна, сезон. Я всегда выходила из дома в маске, с санитайзером. Возвращаясь из аптеки или магазина, куда ходила не так уж часто, протирала ручку двери, ключи, телефон спиртом. Ни с кем не обнималась, в гости не ходила, не бывала в местах скопления народа, не привлекалась, не была замечена и так далее. То есть предположить у себя что-то серьёзнее простуды было странно. Потом три дня я чувствовала себя всё хуже и хуже. Написала об этом в фейсбуке — и знакомая предположила, что именно так может протекать пневмония, почти бессимптомно. Позже эту версию подтвердит мне врач в коронавирусном КТ-центре. Он скажет, что многие люди до сорока лет болеют именно так — с невысокой температурой. Им просто тяжело дышать.

Кашель тогда так и не появился, но температура поднялась до 38,2, так что я вызвала врача. Пришёл молодой доктор, его «перебросили на обход больных» из другой больницы. В маске, перчатках, бахилах и с санитайзером. Он расспросил меня и вручил из огромного пакета таблетки (противовирусный препарат с недоказанной эффективностью при лечении новой коронавирусной инфекции. — Прим. ред.). Потом послушал и сказал, что в лёгких хрипы и мне нужно поехать на компьютерную томографию в поликлинику. Тут я, кажется, впервые испугалась. Бергамо, Нью-Йорк, даже московская Коммунарка — я читала о них, смотрела видео, но тут всё это происходило уже со мной. Было страшно. «А когда можно сделать КТ?» — спросила я, чувствуя, что веду себя как дура. «Когда угодно. КТ можно сделать круглосуточно».

В КТ-центре нас встретили люди в защитных костюмах. Это был сюр: сочетание старинного здания с колоннами и белых костюмов с респираторами напоминало хоррор. Меня усадили, расспросили, записали и через десять минут уже сделали КТ. Потом взяли кровь и мазок изо рта и носа. В этот момент зашла медсестра с результатами обследования и сказала, что у меня пневмония с поражением четверти лёгких. Врач спокойно объяснял, что, судя по КТ и симптомам, у меня именно новый коронавирус, но бояться нечего: двадцать пять процентов — это ранняя стадия. И вообще, даже если семьдесят пять процентов лёгких поражены, это обратимо.

Взяли ещё один тест, на антитела — их не оказалось. Выдали диск с записанным на него КТ — на случай если захочу узнать другое мнение. Дали с собой антибиотик азитромицин и противомалярийное средство. На выходе пытались дать ещё и маску с перчатками, но я отказалась: мы запаслись заранее. Ощущения были дикие — и если честно, я от нашей системы здравоохранения такого сервиса не ожидала. А уж того, что меня будут успокаивать, говорить со мной бережно, не ожидала тем более. Когда я написала о своём походе в поликлинику в соцсетях, некоторые предположили, что это «блатная больница», что это я блатная, потому что живу в ЦАО. Предполагали даже, что пост проплачен мэрией Москвы. Но нет: это обычная поликлиника номер три, я туда попала по ОМС, потому что приписана к ней. Хотя я даже не москвичка: я из Владивостока. Так что никакого блата.

Следующие шесть дней я принимала антибиотик, противомалярийное и противовирусное — и задыхалась. Мне стало трудно дышать. Знаете, такое чувство, когда не можешь вдохнуть до конца? Как будто кто-то на груди сидит. Я вдыхала и кашляла. Мне звонили из Роспотребнадзора, из поликлиники и интересовались, как я себя чувствую. Я спрашивала: «Дышать тяжелее, что делать?» Говорили звонить в поликлинику и снова вызывать врача. «Но вы же сейчас из поликлиники мне звоните? — спрашивала я. — Может, вы вызовете?» Оказалось, всё не так просто: собирающие статистику находились не в одном здании с колл-центром, который записывает вызовы врача.

Позже выяснилось, что результаты теста на COVID-19 у меня отрицательные, но по всем симптомам и картине на КТ это именно новый коронавирус (данные из Китая показывают, что примерно тридцать процентов всех тестов могут давать ложноотрицательный результат. — Прим. ред.).

Неделю назад позвонили из Роспотребнадзора и грустным голосом сказали, что ежедневно звонить больше не будут: наверное, не я одна предположила, что в этом нет никакого смысла. Врача вызвать я могу и самостоятельно, скорую — тоже, а для всего остального они бесполезны. После того как азитромицин закончился, снова приходил врач — он был очень уставшим, я была у него тридцатой пациенткой за день. Говорил, что заболевших стало больше. Рабочий день у него был до четырёх часов дня, но тогда было уже почти семь вечера, а впереди ещё четыре вызова. Выписал препарат левофлоксацина (антибиотик. — Прим. ред.). Пью его три дня, температура держится на отметке 37, есть слабость, но дышать, кажется, стало легче. В целом я чувствую себя неплохо: обо мне заботятся. Мне не страшно, всё уже случилось. Вот бы ещё запахи и вкус вернулись! Сейчас я могу отличить запах кофе от запаха ароматической свечи, а вот мясо, например, или шпинат есть совершенно никакого смысла: ощущение, что жуёшь полотенце.





Source link

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *