С детства меня увлекали истории о волшебных героях, которые как бы оживали в моей реальности. Чем более одинокими, задумчивыми, но отважными они были, тем больше я ассоциировала себя с ними. Когда мне было десять лет, таким был Маленький Принц. Сначала, когда эта книга оказалась у меня в руках, она представилась мне очень тонкой и скромной. Тогда я ещё не знала, что в тонком и скромном часто хранится по-настоящему глубокое.

Подростком я больше всего любила Германа Гессе. Медленный темп его сочинений, его пристальность впервые обозначили для меня серьёзную, взрослую литературу. Схожее внимание к деталям, погружение в знание я обнаружила тогда же в книгах об искусстве. Мне, музыкально утончённому человеку, всегда было важно разобраться и в тонкостях визуальных. Поделённые на главы, иллюстрированные, ясные тексты об искусстве и чьи-то личные истории о нём становились для меня учебниками, с помощью которых я тренировалась по-новому воспринимать своё окружение.

Я никогда не могла назвать себя достаточно начитанной, но через чтение во мне формировалось куда более важная — для меня — вещь — чувствительность. У меня слабая память на книги, но то, что я понимаю под чувствительностью, проявляется за пределами прочитанного текста. Это особый фокус, благодаря которому в определённые моменты я больше слушаю, чем высказываюсь; стараюсь впитывать, а не выплёскивать; фильтровать, а не противостоять. Книги вообще про дисциплину.

Я всегда доверяла автору, вместе с которым проживала его рассказ. Наверное, ещё и потому, что доверяла тем, кто этих авторов мне рекомендовал: друзьям, семейной библиотеке. Моя книжная полка с самого начала оказалась подборкой очень близкой мне литературы. Скажем, как только в семнадцать лет я начала общаться с фотографами, в моей жизни появилась одна из любимейших книг — «Camera Lucida» Ролана Барта. Так же происходило с друзьями-архитекторами, режиссёрами, поэтами, музыкантами и так далее.

Художественной литературе я уделяю меньше времени, хотя и очень ею увлекаюсь, когда читаю. В разное время меня сильно и похожим образом поразили две книги — «Тошнота» Жан-Поля Сартра и «Моллой» Сэмюэла Беккета — их мрачность, жар и сухая (или влажная) реалистичность. Каждый раз думаю: как удивительно, что пусть и в одностороннем порядке, можно общаться с вечно оживающими перед тобой и исчезающими героями. Они всегда на тебя чем-то похожи, говорят твоим голосом, но существуют только в тексте. Это очень красиво.





Source link

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *