Виллидж был нашпигован радикалами и изгоями. В барах сидели вперемежку портовые грузчики и поэты. Покровительница искусств и общественная деятельница Мэйбл Додж собирала в салоне гостей, которых описывала так: «социалисты, профсоюзные деятели, анархисты, суфражистки, поэты, общественники, юристы, убийцы… газетчики, художники, современные художники». Именно в Виллидже Сэнгер познакомилась со знаменитым лидером социалистов Юджином Дебсом и деятельницей феминистского движения Эммой Голдман, ставшей для неё наставницей. Здесь она слышала, как Большой Билл Хейвуд рассуждает об «Индустриальных рабочих мира» (Хейвуд Уильям Дадли «Большой Билл» (1869–1928) — североамериканский леворадикальный профсоюзный лидер, один из основателей международного профсоюза «Индустриальные рабочие мира». — Прим. ред.), как Уолтер Липпман (Липпман Уолтер (1889–1974) — американский политический обозреватель, первым ввёл термин «холодная война». — Прим. ред.) делится мыслями о Фрейде. Некоторые радикалы, в большой степени под влиянием Фрейда, призывали женщин бороться не только за право голоса. Они хотели полностью изменить ценности и отношение к роли женщины в обществе. Они хотели сделать сексуальную свободу частью широких социальных реформ. Они хотели, чтобы матерями становились по свободной воле. Сэнгер пошла ещё дальше: она считала, что секс должен стать центром любых реформ.

«Я люблю, когда меня уносят чувства, — писала она в дневнике в тысяча девятьсот четырнадцатом году.— Как дерево качается под напором переменчивого ветра, твёрдо держась корнями». Сэнгер желала, чтобы у женщин было больше самостоятельности — и в постели, и в обществе. Она хотела, чтобы секс был для них средством самовыражения и элементом идентичности. Страна ещё не видела защитника сексуальных удовольствий, который выражался бы так открыто.

«Как будто силы этого мира избрали её голосом нового евангелия: понимания, что секс — не только средство зачатия, но что соединение тел ценно само по себе, — говорила Мэйбл Додж.— Она первая из всех известных мне открытых и пылких пропагандистов плотской радости».

Сэнгер обучалась в этой школе радикальной мысли, работая в «Надомной службе медсестёр Лиллиан Уолд» — это была группа сестёр, которых Дом социального призрения (благотворительные учреждения в бедных районах, где добровольцы из среднего класса предлагали малоимущим присмотр за детьми, образование, медицинские и другие услуги для повышения качества жизни. — Прим. ред.) на Генри-стрит отправлял на помощь живущим в нищете женщинам. Часто в порядке этой помощи приходилось принимать роды. Условия жизни этих женщин были, по её словам, «почти неимоверными». «Мне казалось, — писала она, — будто я дышу другим воздухом, в другой стране и в другом мире». В то время за Четырнадцатой улицей к востоку от Бродвея в тесноте и скученности жили более шестисот тысяч человек. Были районы Новый Израиль, Маленькая Италия, Адова Кухня, Чёртов Шестой — все битком набиты бедными иммигрантами. В тысяча девятьсот десятом году в одном совершенно обычном доме на Орчард-стрит, 94, шестьдесят шесть человек жили в восьми квартирах, каждая примерно по сорок три квадратных метра. Между тысяча восемьсот девяностым и тысяча девятьсот десятым годом население Манхэттена выросло на шестьдесят два процента — с 1,4 миллиона до 2,3 миллиона. Мощную волну иммиграции возглавляли русские евреи и итальянцы. Сэнгер была ошеломлена нищетой и несчастьями: детские болезни, грязь, недоедание, свирепый туберкулёз — и женщины, понятия не имеющие о физиологии собственного тела, постоянный риск беременности и венерических заболеваний.





Source link

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *