Каждая группа обеспечивает себя сама, никто её не спонсирует, никто не делает пожертвований извне. Те, кто ходят на встречи, могут оставлять деньги — столько, сколько пожелаю: это называется «Седьмая традиция». Эти средства уходят на покупку чая, кофе, стаканчиков, литературы. Ещё есть такое понятие, как домашняя группа — та, в которой ты берёшь на себя какое-то служение. Я, например, какое-то время разливала всем чай, а кто-то убирал стаканчики в конце встречи.

Есть группы, ориентированные на зависимых женщин — я на такую и хожу. Ещё есть такая, где принимают ЛГБТ-людей, она называется «Радуга». Есть группы, куда приходят молодые девушки и парни — от шестнадцати до двадцати с небольшим лет. Есть спикерские группы, где выступает человек с большим опытом чистоты. Единственное условие для членства в «Анонимных наркоманах» — твоё желание прекратить употреблять. О группах можно и нужно рассказывать, потому что многие о них не знают. Ты можешь пойти на встречу «Анонимных наркоманов» даже за границей. Есть специальное приложение для смартфона, в котором на карте отмечаются места встреч. Если открыть Нью-Йорк или Лондон, то сильно удивишься количеству групп там. Сейчас, правда, очно никто не собирается. Все встречи перенесли в зум, хотя такие были и раньше. Многие наркоманы жалуются, что им сейчас тяжелее. Конечно, ногами ходить приятнее — так можно увидеть ребят, обнять их, поржать. На группах мы вообще часто смеёмся.

До того как я попала в свою первую группу, я боялась, что это какая-то секта. На сайте часто упоминается бог, и меня это смущало. Но слово «бог» можно заменить чем угодно; так, как каждый из нас понимает его. Это что-то, что ты наделяешь для себя силой или энергией. Это некая высшая сила, иногда это ты сам. Там никто не посоветует «сходить в церковь и поставить свечку». Люди, которые не верят в бога, тоже ходят на собрания — просто для них эта высшая сила другая. Ещё мы в конце группы говорим: «Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что не в силах изменить, мужество изменить то, что я могу, и мудрость отделить одно от другого». И я не наделяю эти слова каким-то сакральным смыслом.

Первые десять дней без кокаина я прожила «на зубах», постоянно терпела. Физической ломки не было, но была психологическая. Ко мне в гости приехала знакомая, достала пакетик с порошком — и я уже не думала ни о чём. Склейка, утро, я обнюханная в хлам. Для того чтобы справиться с тягой, нужно потратить очень много времени. Я пыталась доказать самой себе, что могу жить прежней жизнью, что могу дальше тусоваться и не употреблять. Нет, это невозможно. Чтобы понять это, мне нужно было сорваться три раза. В предпоследний срыв я ушла на месяц, а есть люди, которые уходят и на годы. Сейчас, если потрясти передо мной пакетом с кокаином, то я, скорее всего, сорвусь.

С группами легче проживать такие состояния. У меня может быть жуткая тяга, мне может быть очень плохо — но когда я вижу ребят, то как будто бы и не хотела ещё пять минут назад скончаться в такси. Ты выходишь со встречи в другом состоянии, все тревоги исчезают. Это как поход к психотерапевту: ты высказался и снял напряжение. После группы к тебе могут подойти и сказать: «Чувак, я понимаю тебя». И ты осознаёшь, что ты не один. Ты не какой-то особенный, с тобой сидят двадцать таких же, как ты. Просто у кого-то больше опыта, у кого-то меньше. Тебе могут рассказать, как с чем-то справиться, — ты можешь последовать совету, а можешь и не следовать. Главное, что там нет ненаркоманов. Тебе не нужно объяснять, что ты переживаешь. У всех вас одна ху**я, и она делает вас равными. Я встречала там и очень известных, и очень бедных людей — но все друг к другу относятся хорошо. В Москве ты свыкаешься с мыслью, что всем друг на друга плевать. Но в группе не так — просто потому, что люди понимают, через что ты сейчас проходишь. Они знают, что такое зависимость, и к чему она приводит.





Source link

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *