Последние полгода я виртуозно совмещала работу редактором раздела в городском медиа, общественную деятельность и учёбу на магистерской программе. Времени на передышки не было совсем, но приезжать домой за полночь и летать в командировки куда-нибудь на Сахалин было большим удовольствием. В марте мне сделали предложение, от которого я не смогла отказаться. Речь шла о работе в проекте лучшего делового издания России. Конечно, не самое подходящее время для перемен, но меня это не остановило. То, что начало происходить с миром дальше, было для меня скорее приятным шансом замедлиться, неторопливо делать начатое, гулять в одиночестве по лесу, наконец-то настроить режим и думать о важном. Всё изменилось, когда новой работы, в предвкушении которой я находилась, не стало. Сказался кризис и неудачное стечение обстоятельств.

Я работаю с семнадцати лет, и за это время не было и недели, чтобы я находилась в поиске. Не знаю почему — наверное, я в принципе плохо выношу неопределённость, — но мысль о том, чтобы уйти в никуда и какое-то время быть без работы, всегда сильно пугала. И вот ужастик, от которого потели ладошки, стал частью жизни. Вместе с евро по девяносто, отрицательной ценой на нефть, выходом за кофе по служебному удостоверению, горечью от несбывшейся мечты и полным непониманием, что дальше.

Следующая неделя была очень тяжёлой. Я высчитывала, на сколько месяцев можно растянуть пятьдесят (а тридцать? А двадцать?) тысяч рублей. Узнавала, сколько получают курьеры «Яндекс.Еды» (двадцать тысяч в месяц, если работать пять дней в неделю по четыре часа). Корила себя за то, какая я неудачница, представляла, как придётся просить кого-то меня пристроить. Пугала себя тем, что больше никогда не смогу позволить себе сделать маникюр в салоне, составляла мысленные списки того, что можно продать на «Авито», и вводила режим диктаторской экономии (привет, рис «Красная цена»). И так непрерывно.

После нескольких суток стресса я, видимо, очень устала переживать и неожиданно поняла: я не пропаду. Вместе с этим начала конкретные действия. Быстро выяснила, что многие компании заморозили процесс найма на время карантина, так что следующим челленджем стали просьбы о помощи. Каждое сообщение экс-коллегам, партнёрам и знакомым, каждый вопрос «А нет ли там-то вакансий?» давались с огромным трудом. Но в итоге одно из предложений о сотрудничестве, которые мне делали раньше, оказалось актуальным — и, кажется, у меня скоро снова будет работа!

Я понимаю, что если сравнивать мою ситуацию с чьей-то другой (предпринимательницы, которая прямо сейчас залезает в миллионные долги, или женщины, которой надо обеспечивать детей и родителей), то в ней нет ничего особенного сложного. Моей финансовой подушки хватило бы на несколько месяцев, и это понимание тоже дало облегчение. Я знаю, что меня всегда поддержат родители, но считаю, что должна помогать им сама. Почему-то именно сейчас впервые решила воспользоваться помощью от государства и оформила документы на пособие по безработице. Но признаваться в этом всё равно как-то неловко.

Сейчас я спокойна — возможно, даже больше, чем следовало бы. Очень жду, когда всё вернётся на круги своя, и понимаю, что страхи по поводу потери работы связаны не с самой ситуацией, а с не разрешёнными когда-то вопросами веры в себя. Как только всё устаканится, обязательно поговорю об этом с психотерапевтом.





Source link

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *