У меня с детства наследственная близорукость — проблема, которая, наверное, есть сейчас у каждого второго. Но в школе мне два раза не повезло с врачами, и этого оказалось достаточно, чтобы я надолго перестала чувствовать себя полноценным человеком. Это случилось в далёком 2002 году. В тот день, казалось бы, обычная школьная диспансеризация закончилась тяжёлой психологической травмой, от последствий которой я относительно избавилась только во взрослом возрасте (сейчас мне двадцать восемь). Это было в пятом классе: к нам пришли врачи, чтобы провести медосмотр. Офтальмолог на приёме впервые выявил у меня близорукость и, видимо, решил пошутить на эту тему. Медосмотр проходил в спортивном зале, куда мы пришли всем классом и показывались врачам по очереди. Врач пошутил, назвав меня «слепой курочкой», когда я не смогла прочитать четыре нижние строчки таблицы. Учительница смеётся. Дети смеются. Только мне было совсем не смешно. Я пыталась что-то ответить тоненьким голоском, на что врач сказал, мол, сама виновата, что у тебя такое зрение.

«Так что же тебя так запустили родители, ты, наверное, сиротка детдомовская?» Слёзы ручьями и оглушительный хохот всего класса. Как такое могло произойти? У меня хорошая семья, моя мама вложила в меня всё, жертвуя ради меня своей карьерой и частью жизни, и тут меня называют сироткой. Ситуация повторилась в восьмом классе, когда у меня уже был сильный страх перед офтальмологами. Обычный медосмотр в поликлинике, на который мне было страшно идти. «Ты ослепнешь, ты будешь ходить с белой тростью, тебя собьёт машина, и ты будешь инвалидкой, ты сослепу взорвёшь в доме газ и убьёшь стариков, детей… Убийца!» — это реальные слова, которые услышала от врача. Я не понимала, почему это происходит со мной. Почему я сталкиваюсь с такой агрессией. Я всегда вела себя адекватно, училась почти на отлично и не имела проблем с поведением в школе. Ни один из этих врачей не понёс наказания, не извинился за грубые слова. Тогда не было принято жаловаться, писать электронные обращения. Тогда не было социальных сетей, где такие вещи можно было предать огласке. Тогда было принято молчать, что мы и сделали.

Я не ослепла до сих пор, и у меня «всего» минус три. Теперь друзья смеются надо мной, когда я говорю, что у меня ужасно плохое зрение. Но я редко кому рассказывала, что для того, чтобы почувствовать себя полноценной после той психологической травмы, мне пришлось проделать путь длиной в семнадцать лет. Я годами винила в случившемся себя, считая, что на осмотре вела себя неправильно и спровоцировала врача. Но ребёнок по определению не может спровоцировать врача на такую агрессию. Наконец, я просто приняла эту психологическую травму как часть себя и жила с ней годами. Окончила МГУ с красным дипломом и магистратуру во Франции, выучила несколько иностранных языков, выбрала профессию. А в двадцать семь лет я наконец дошла до психолога. Мне хотелось избежать излишнего приёма таблеток, и к счастью, я нашла подходящего специалиста, который всего за два сеанса с помощью длительной беседы и разбора накопившихся годами переживаний снял моё состояние. Этого оказалось достаточно для того, чтобы я нашла в себе силы посетить офтальмолога и пройти полноценное обследование. К слову, с офтальмологом мне тоже повезло. На меня больше никто не кричал, меня больше не унижали, и надо мной больше никто не смеялся.

После посещения психолога и окулиста свою травму я «закрыла», как сейчас модно говорить. Я больше не та беззащитная заплаканная тринадцатилетняя девочка, которую растаптывали в кабинете, я стала сильнее. Конечно, флешбэки иногда возникают, но они скорее проявляются в попытках ответить на вопросы прошлого, а не в попытках испытывать комплексы в настоящем. Почему ко мне так отнеслись? Почему мне не попались хорошие врачи? Почему я столько лет молчала и мне было стыдно говорить о своей проблеме? Почему такие проблемы обесцениваются нашим обществом и люди остаются в итоге с ними один на один? Это те вопросы, на которые я никогда не смогу дать ответ. Но главный вопрос — почему в нашем обществе считается нормальным такое отношение к людям? Перед посещением психолога я написала о своей истории в соцсетях. Мне захотелось рассказать всем о том, с чем я столкнулась в детстве. На удивление мне стали писать друзья с аналогичными проблемами. Написала одна девушка, которую ругали и упрекали родители за то, что у неё стало падать зрение и ей пришлось покупать очки, написал один знакомый, как ему тоже попался бестактный врач. И я поняла, что я не одна. И теперь, справившись со своей проблемой, я даже готова помогать другим людям, оказавшимся в аналогичной ситуации, которым не к кому пойти, рассказать, которые боятся, что их проблема будет обесценена.





Source link

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *